21:25 

Диалоги на тетрадных полях. Как становятся чудовищами | Анна Быстрова

cityhaze
– Чудовищами становятся главные герои, которые перестают быть героями для тех, кого они искали, – говорит Он. – Я, знаешь, тоже был рыцарем без страха и упрёка. Даже страшно вспомнить, сколько во мне было героизма. Вел за собой всех, а не могли идти, так нёс, а то и тащил. Те ещё времена были. Но вот принцесса досталась другому. Надо бы мне было тогда задуматься, но в сказках иногда и так бывает – неожиданный сюжетный пируэт, некоторые авторы такое любят. И я нашёл себе волшебницу, любил – ни пером описать, хотя кое-кто и пытался. Жизнь бы за неё отдал! Как минимум. И она меня любила, так любила, что я ей вместо целого мира был. Тут бы и сказочке конец, и пир, и свадьба...

И я, знаешь, всё тут сижу и думаю: где же была ошибка, что я сделал не так? Ну не мог же автор, в самом деле, просто так это написать. Значит, я чем-то заслужил, что-то сделал неправильно? Но ведь образцовым главным героем был! Вот из-за всего этого я себя, наверное, и возненавидел. В большей степени. А поводов для ненависти к себе, если поискать, у каждого внутри сколько угодно найдётся! Я всегда был прилежным мальчиком и к поискам подошёл со всей ответственностью.

Но это всё приписки на полях, а сказка наша ещё не кончена.

Жил я со своей волшебницей счастливо, любил её без памяти, да... И влюблён был в неё же одновременно. Страшное чувство, сладкое. И глубокое, как омут. Но к омутам, как ни печально, мы ещё вернёмся. Моя волшебница меня не разлюбила, ты не думай. Такие чувства просто так не проходят. Просто я больше не был её героем. Я, может, уже тогда героем вообще больше не был. Но, как бы то ни было, её слова разбили мне сердце. Это, в сущности, не такая большая беда. Разбитое сердце можно собрать, залатать, заменить, согреть... А я не хотел. Я хотел, чтобы его у меня из груди вынули, вырвали когтями, чтобы кровь рекой, боль до потери сознания и чёрные птицы в небе. Нечего сказать, хороши когти я себе для этого отрастил, не у каждого монстра такие найдёшь! А во мне тогда что-то сломалось, и я не хотел это чинить – хотел доломать до конца! Хотел себя уничтожить, добить, изувечить!.. Полюбить бы мне кого-нибудь другого – но как, если в груди кроме боли и не осталось ничего, если даже умирать уже не хочешь?! И в центре сердца вращается ржавая шестерёнка, заставляет жить дальше, но с каждым поворотом ранит всё глубже... Не знаю, может быть, я и начал в какой-то момент упиваться болью, теперь уже не вспомнить. Но вот тогда-то я себя и возненавидел.

Он молчит недолго, разглядывая свои тонкие руки, и глаза у Него светятся, как больные тёмные звёзды. Я молчу и слушаю. Жду, когда Он продолжит.

– Если человеку очень долго причинять боль, в конце концов, он перестанет её чувствовать. Я очень испугался, когда это произошло и со мной. Пытался снова заставить себя почувствовать, мучил, изводил... А, напрасно! Только чуть не свихнулся. Разум страдал, а душе было уже всё равно. Что-то разломалось окончательно. Когда я узнал, что моя волшебница чуть не умерла от какой-то болезни, снова стало больно. Я всё ещё чувствовал за неё ответственность. Я, кажется, плакал, кричал, выл... Только помочь больше не мог, я ведь больше не был её героем. А в сказках всех, вот несправедливость, спасают почему-то герои. А никак не такие, как я.
Было плохо. Было страшно и горько. Так, как ещё никогда. Может, дёгтя и была всего ложка, но вливали её понемногу, чтобы точно надолго хватило.
Интересно, и почему я не сошёл с ума?.. Или сошёл? Что думаешь?

Я думаю много чего, и не только по этому поводу, но предпочитаю молчать. Он длинными когтистыми пальцами убирает с лица волосы. В чёрных прядях заблудились искорки седины.

– У меня внутри, веришь ли, целый пожар пылал! А потом потух. Топливо кончилось. Всё прогорело дотла, до пепла, ничего не осталось. И тогда пришла она – моя пустота. Если пустоты бояться, она вся такая холодная, глубокая и страшная. И затягивает. Как омут, да, в общем, омут и есть. Но это только если бояться. Потому что никому не приятно, что его боятся, по собственному опыту говорю! А если пустоту любить, то она мягкая, тёплая и урчащая, как кошка. Мне она даже больше кошек нравится, раз уж об этом речь зашла. Ну, хотя, ты и сама знаешь, какой пустота умеет быть, – смотрит на меня испытующе.

Я киваю ради приличия, хотя вряд ли Он действительно ждёт ответа.

– Всё выгорело... – повторяет Он задумчиво. – А на освободившееся место пришла пустота. Некоторые, когда уходит то, что занимало эту дыру, ищут новые вещи и новых людей. Я не стал искать. Во мне бы больше не нашлось столько чувств, чтобы полюбить снова так же, а более слабая любовь казалась бы мне притворством и фальшью. И я привык к пустоте. Что в ней такого уж плохого? Ничего, уж простите за дурной каламбур. И для чего вообще кому-то нужно её закрывать? Не знаю уж теперь, это она внутри меня или я внутри неё.

Он смеётся, и кто-то, может, назвал бы этот смех каркающим, но мне он нравится. Хрипловатый, гортанный, грудной... И голос у Него приятный – низкий, текучий, завораживающий, в нём так и чувствуется какая-то скрытая мощь, как горячие угли под слоем пепла.

Впрочем, всё ведь давно догорело.

– Оставайся со мной, – предлагаю я, и слепые чёрные звёзды горят совершенно искренним изумлением. – Оставайся. Ты – самый чудесный в мире монстр, самый лучший внутренний демон и самый потрясающий голос-в-голове! Оставайся со мной.

Он смотрит настороженно. Пустота взволнованно шепчет, от неё пахнет крепким чаем и неизвестными мне пряностями. И ещё немного старой рассохшейся мебелью. Мне нравится запах. Пустота заполняет промежуток, запуская любопытные отростки ещё глубже.

Он кивает и протягивает мне когтистую руку, похожую на корень древнего дерева, покрытый тонким пергаментом.

– Не повтори моих ошибок, – просит Он, скаля острые клыки в улыбке.




Вопрос: Нравится?
1. Да! 
11  (100%)
Всего: 11

@темы: сказка, Шаман, Диалоги на тетрадных полях, Анна Быстрова

URL
Комментарии
2018-01-26 в 13:20 

Marita~
Каждый выбирает по себе
Очень трогательно и правдиво!

     

Городские сказки

главная